На вылет – стройся!
Тишина поглотила все вечерние звуки. Июльское солнце опустилось за лесом на севере. Над заливом повис туманец. Высокие слоистые облака высветились неописуемыми цветами лиловато-оранжевато-розовых оттенков на желтовато-голубоватом бескрайнем небе. Ничто не останавливает взгляд, устремленный в неведомую космическую даль. Нет звёзд на небе белыми ночами. И ни шороха.
Белой ночью
Внезапно где-то вдалеке послышались невнятные звуки странного мотора. На автомашину не похоже, хотя звуки приближаются необычайно быстро. Да и по нашей дороге близлежащими лугами больше десяти километров в час не дашь. Может лодочный? Какая там лодка! Посвистывающие звуки и шум уже над головой.
На высоте около ста метров летит шеренга синьги. Эти крупные чёрные утки (синь по-старорусски – чернота) терпеть не могут лидеров. Они не летят ни гуськом, ни клином, как гуси, ни неопределённо разрозненной стаей, как другие утки. Нет, нет и нет! Синьге такое не подходит. Тут каждая птица – лидер. И это вполне понятно, так как в середине лета в путь отправляются только селезни синьги. В сугубо мужской компании все равны, и нет ни единой дамы, перед которой кому-то стоило бы выкаблучиваться. Строй растянут поперёк движения. Птицы летят крыло в крыло. Эта линия лишь немного выгнута вперёд, когда шеренга слишком плотная, и концы крыльев соседних птиц заходят друг за друга.
Шум рассекающей воздух сотни крепких крыльев и напоминает звуки неведомого мотора. Полёт у синьги, как и у большинства уток, очень быстрый. Не успеваешь за фотоаппарат схватиться, снимать уже некого. Утки летят вдоль залива в сторону Ладожского озера. Вот они долетели до места, откуда со всей очевидностью стало видно, что это не река, а залив. Охватившее стаю недоумение в какой-то момент нарушило чёткий строй. Шеренга дрогнула и частично распалась. Часть уток ушла над лесом на р. Свирь, видимую сверху параллельным курсом в четырёх километрах слева. Оставшиеся поднялись немного выше и полетели прямиком на Ладогу.
Ежегодно одна–две стаи, летящие не выше ста метров, неизменно спотыкаются на этом месте. Бывает даже, что при низком эшелоне вся стая поворачивает назад и летит несколько километров над заливом в обратном направлении, чтобы начать полёт сначала, «от печки», от того места, где свернули неверно. Дойдя до изгиба залива, откуда становится видна река, утки снова разворачиваются и теперь уже, поднявшись немного выше, не плутают, минуя коварный кут залива.
Внимание привлекает ещё один нюанс. Каждый раз во время сбоя полёта стаи синьги в лесу на той стороне залива раздавался ужасающий рёв. Когда я услышала это впервые, то подумала, что там медведи поцапались. Но следующая быстрокрылая стая, включавшая около пятисот уток, также сбилась на этом же месте. И снова раздался сопровождающий этот сбой оглушительный взрык, грохотом прокатившийся по макушкам елей.
Нет, ребята. Это не медведи там скандалят. Это эхо от забарахлившего на миг мотора из множества упругих крыльев. И в вечерней тишине над водой он звучит, словно пушечный выстрел.
Дрогнувшая шеренга синьги
Текст и фото: Татьяна Ивановна Олигер, ведущий научный сотрудник Нижне-Свирского государственного природного заповедника
18.11.2025
